kartezhnik.ru -

купить или арендовать online
+7 (495) 545-21-33 support@site.su
  • Домены совпадающие с kartezhnik
  • Покупка
  • Аренда
  • kartezhnik.ru
  • 100 000
  • 1 000
  • Домены с транслитом kartezhnik
  • Покупка
  • Аренда
  • картёжник.рф
  • 70 000
  • 700
  • Домены с транслитом, содержащими kartezhnik
  • Покупка
  • Аренда
  • картёжники.рф
  • 100 000
  • 1 000
  • Домены с переводом, содержащими kartezhn
  • Покупка
  • Аренда
  • картёжный.рф
  • 70 000
  • 700
  • Рекомендуемые домены
  • Покупка
  • Аренда
  • шоколадная.рф
  • 70 000
  • 700
  • шоколадно.рф
  • 70 000
  • 700
  • шоколадные.рф
  • 70 000
  • 700
  • шоколадный.рф
  • 150 000
  • 1 500

Картежник и поэт

Бывший зек Эдик, который жил со мной в коммуналке на 116-м, имел 5 ходок и лет 30 общего сроку. Тюремные замашки терзали его всюду. А уж когда напивался он, то все слова его вообще были сплошная феня. Как-то он разогревал в сковородке котлеты. Сковородка шипела, скворчала и щелкала. Подошел поддатый Эдик и крикнул "Ша, бля!". Я сам видел, как сковородка умолкла. Еще было у него зоновское завихрение: ночью вскакивать и куда-то мчаться. Чаще он со всего маху влетал в шифоньер, сползал по нему, просыпался и снова ложился. Как-то у Эдика гостил его кореш. Моряк с Балтики. Видя, как он бьется едва ли не каждую ночь мордой об шкаф, сердобольный, кряжистый мужик, взял и открыл у этого шифоньера двери. И вот кромешной ночью Эдик влетает в этот шкаф, падает вместе с ним на двери и никак не может вылезти. Моряк кое-как вытаскивает его оттуда. А Эдик дает ему в морду. Зимними вечерами, когда трещал за окошком мороз, и казалось, луна вот-вот от стужи расколется, Эдик заходил ко мне с чифиром и рассказывал. Вот не знаю, выдумывал он что-то из своих этих рассказов или нет. Но дело вовсе не в этом. Короче, на зоне был он библиотекарем. Книг имел вдосталь. Вся мировая литература была в его ведении. Да впридачу еще газеты. Из собраний сочинений Ленина, он скручивал цигарки. Да и то сказать: на дерьмовой бумаге вождя не печатали. Правда, Эдик говорил, что произведения его были чересчур едки, и было из них много дыма. Ну и так, кое-что почитывал он. Незаметно одолел Чехова, Бунина. Чуть-чуть не дочитал собрание сочинений Толстого. И потом - газеты. Это мощное орудие пролетариата. В общем, спустя время, стал Эдик за собой замечать, что выдумывает он на основе газетных заметок ли, или от въевшейся классики - некие истории. Как-то ляпнул, что был когда-то любовником дочери Брежнева. Рассказал о ней все в деталях. Об этом узнали журналисты. В общем, газеты, телекамеры. Он стал известным. И понял, что на болтовне, оказывается, можно лихо жить. Даже там, за колючкой. Зоновское начальство наблюдало за этим театром абсурда со смехом, и вначале пыталось рассказать об этом сказочнике правду. Но затем махнуло на все рукой. Журналистам вовсе не нужна была сухая протокольная правда. Им нужны были невероятные истории. И Эдик выдумывал их кипами, ворохами. Когда какие-то из них и в самом деле работали, он ощущал себя королем. Служители пера валили к нему валом. Начальство молчаливо то одобряло. Еще бы - им от газетчиков тоже кое-что перепадало - водка, шашлыки, винстоны-шминстоны. И потом - известность. Эдик за встречу со щелкоперами брал сперва по-божески: литр водки да кило сервелата. Но известность штука сволочная. Она-то ему башку и вскружила. Он стал эпотажным, вальяжным и вообще "жным". Помимо наколки Ленина и девушки нагишом, он как-то взял и сделал себе татуировку на кулаке "Раб КПСС". Начальство увидело и ахнуло. Его таскали везде. А он все отнекивался, говорил: "Извиняй, начальник. Я Советску власть не хаял. На кулаке, мол, значится мое ремесло. Работаю каменщиком, плотником, слесарем и стропальщиком." За эти художества получил он еще три года. Ударился в поэзию. Писал стишки что-то типа: " Под небом этих разных звезд я видел много разных пезд". Потом его освободили по амнистии. Он вернулся в Самару, на улицу Бакинскую. Там и жили мы с ним по соседству. -- А любовь. Любовь-то была в жизни? Или так и не заломило ничего там, в солнечном сплетенье, не ошпарилось кипяточком? - спросил я как-то его. -- А как же! Была! - прямо даже обиделся он. - Я ведь и впрямь был и конюх, и кузнец неплохой. Мотался по разным городам и весям. Знаешь как? Вот еду в поезде. Гляжу на огни. Выпиваю. А ночью встану, дерну стоп-кран - и покатился под откос. Иду в деревню или в город. Снимаю угол, бляха-муха. Куда-нть нанимаюсь. Так месяц, два работаю, потом снова в поезд. И вот, знаешь, один раз еду, значит. Один в купе. Свет не включаю. Сижу, на огонечки гляжу. И тут щелкает замок, дверь тихонько открывается, входит проводница. Медленно поднимает юбку и впивается мне в губищи. А потом обвивает своими белыми ногами, как веревками. Я ниче понять еще не успел, как она меня оттрахала в такт качания поезда. Хорошо помню, как проносились за окном фонари, будто огненные шары. И тогда было видно ее красивое лицо с блаженно закрытыми глазами, соскочившую с плеча лямку лифчика и жаркую белую грудь. Потом так же медленно опустила юбку, собрала волосы в пучок и тихонько шепнула: "Кажется, вы чаю хотели?" А я, веришь-нет, никакого чаю и не просил сроду. Пока то се, пока в себя приходил. Никто меня уже давно врасплох не заставал. А тут, как сука рваная сижу, и понять ниче не могу. Метнулся - туда, сюда. А ее нигде нет. Всех проводников разбудил, чуть рожу начальнику поезда не набил. Нет ее нигде. И говорят, никогда такой не было. Я с поезда сошел, искал, искал. Бесполезно. Вот уже 13 лет ищу. Я цокнул языком, как цыган при виде знатного коня. Но, зная эту страсть к сочинительству, не верил ему. Он сверкнул зло глазами, и стих прочел (весь насквозь матерный), который все эти годы носил за пазухой. Как он говорит, в зоне вечной мерзлоты.

17.11.2009 14:57:34